Дизельное топливо по минимальным ценам
-ДИМИТРИ МА'БЛЭК-



БАБОВЩИНА






 



     


- Во-первых -



      Снились всякие глупости.
      Вынимал из кармана медицинские зажимы, ковырял ими в носу.
      Запускал руку в мутную воду. Ракушки, водоросли, личинки, мелкая рыбешка.
      Открывал и закрывал бумажник полный неотваренных продовольственных талонов…
      Потом неожиданно вспоминал, что я уже давно не дома. А далеко.
      Дома остались некошеные луга, снежные просторы - все, что хранила память двадцатый год.
      Сто дней до приказа. Минуя месяц - итого недель девять.
      Главное - бодриться! Духи не борзуют, братки-деды куревом подогревают, а прапор не щемит за самоволку
      - Бодрись! - Сам дед уже давно!
      - А были дни - сам запахом был, душарой бритым. Но к службе относился спокойно так; ходил - не боялся никого, с дедами за руку здоровался. Шутка ли - здоровенный сибирский парень, добрая сажень в плечах, кулачищи молотобойные и будка румяная с тупой боксерской челюстью.
      - Бодрись!
      Полтора года спал ведь совсем без снов. Быстро вырубался, включался по команде. И ничего.
      Помню давно еще: дружок рядом по ночам вскакивал с криками:
      - Деды, суки! - Отвали!
      Дрался во сне.
      А мне не снились ни марш-броски в дождь, ни хамы, что под дембелем ходят, ни жратва, ни девчонки - ничего такого…
      Бабушка моя ко мне во сне приходила. В светло-зеленом халате на манер больничного. Склоняется над моим лицом, ковыряясь дужкой очков в редких зубах, и улыбу давит. От глаз разбегаются лучики морщин.
      - Что так пахнет, бабуля? - спрашиваю.
      А она так ласково даже вкрадчиво:
      - Табак мельчила.
      - А кому? Дед умер ведь, - недоумеваю я.
      - Это от моли, - отвечает, и давай хлюпать носом, вот-вот зарыдает.
      - Не плачь, ба, - говорю ей, - я приеду, скоро отпуск будет.
      - Не смогла я к тебе, Колюша, на присягу-то приехать, ноги совсем хворые, - уже плачет натурально.
      И так мне вдруг нехорошо становится, заунывно и тоскливо.
      Она продолжает что-то говорить уже неразборчиво, сквозь слезы. А я чувствую головокружение, и в желудке нехорошо делается сразу.
      Так каждую ночь. Полгода подряд.
      Так меня бабушка изматывала за ночь, что я начинал завидовать тому, которому с дедами во сне бился.
      - Бодрись!
      Закрываю глаза - бабка тук как тут, стала являться под конец службы.
      Извиняется все, плачется…
      Думается под утро, что пусть уж лучше братва - деды мне тёмную устроят или прапор или "губа" или куча нарядов вне очереди.
      Уж лучше пусть сняться всякие глупости!

      P.S. - А я тебе, Коленька, варенье с посылочкой пришлю и носки шерстяные. Вам, говорят, уже можно?



* * *


- Во-вторых-



"…Блюз - это когда хорошему человеку плохо…"

      Первая дурацкая мысль с похмела - "Где мои ключи?"
      Ключи - это замок, замок - дверь. Лестница, еще одна дверь без замка. Двор. Двор, тропинка, кореша на лавочке. Дальше в стороне другая дверь, другая лестница, а там Валюха за прилавком винного отдела.
      Следующая дурацкая мысль - "Я не запер дверь!"
      Оглянулся по сторонам. В комнате никого. И все вроде на месте. Даже набор дорогих резаков по дереву на полочке.
      И сразу мысль - Брошу пить! Возьмусь за ум.
      Ведь было время - моя резьба ценилась, приходили с поклоном, мол, сделай, уважь! И делал ведь и уважение имел. И деньги.
      О чем это я? Ах, да…
      - Дверь-то! - с этой мыслью заставляю себя встать с дивана. Ноги ломит.
      Шаткой походкой подхожу и наваливаюсь на дверь плечом.
      - От кого закрылся? - потер ушибленное плечо.
      И ключи здесь в скважине.
      - От себя закрылся, себя самого.
      Усмехнулся, пытаясь представить себе как это - запереться от самого себя?!
      Ведь если предположить, что я - это вор и сторож одновременно, то как ни старайся, а все, что было сокрыто одним, будет изъято другим. А-а, помню был у меня знакомый сторож. Проворовался - выгнали.
      - Да, от себя не уйдешь, и уж тем более не запрешься, - голос родился в голове сам по себе, голос был чужим и неприятным.
      - А к тебе пришли! - добавил голос, словами "к тебе" ударив в центр мозга.
      - Тук-тук! - Открывай, это я!
      - Кто я? - вслух спросил я, ощутив, как меня накрывает мандраж.
      - Я - это Я!
      - Ты? - промямлил я.
      - Ты - это ты!
      - А я… я …Я!!!
      Цык! - и под кляцание врезного замка я роняю ключи из дрожащих пальцев.
      "Сейчас я открою дверь, - а там никого!" - думаю я, и резко заставляю мяукать ржавые петли.
      Что происходит с человеком, когда он познают себя до конца, понимает, на что способен, как поведет себя в конкретной ситуации?
      Что же происходит, когда человек встречает самого себя после долгой разлуки, опрометчиво заперев от себя самого входную дверь?
      И, когда, наконец, он видит себя со стороны…

      Что происходит с человеком в этом случае, для моего сознания осталось тайной.



* * *



      - А сказали, что будет не заперто, - сказал один.
      Второй прикрыл дверь и взглянул на номер квартиры.
      - Пойдем отсюда, нам следующий этаж.
      - И переверни зеркало лицом к себе. Хорошо этот чудной упал назад, а если бы разбил!
      - Пойдем отсюда, - второй развернулся и поспешил вверх по лестнице, насвистывая мотив "Отвори потихоньку калитку".





г.Владимир - 2001



 



 

* Эта страничка размещена на сайте Игоря Якушко. Подробности ниже:

[Главная страница]  [Об авторе этой страницы]  [Литературная коллекция] 
[Библиотечка]  [Проза]  [Стихи]  [Об авторе сайта]  [Новости]  [Гостевая книга]